Евгения Диллендорф (dillendorf) wrote,
Евгения Диллендорф
dillendorf

Category:

Причины конфликтов внутри партий

Статья Ивана Большакова, политолога, заместителя председателя московского "Яблока" на "Полит.ру"

Периодически разгорающиеся конфликты и персональные распри внутри российских партий, в частности, недавние публичные препирательства между лидерами незарегистрированной «Партии народной свободы» и активистами входящего в нее движения «Солидарность», актуализировали вопрос о том, что лежит в основе формирования политической организации и какие факторы оказывают влияние на ее устойчивость. Ведь дело здесь не только в политических амбициях, выражающихся в стремлении политических лидеров «перетянуть одеяло» на себя, но и более глубинных причинах этого явления.

Помимо ключевого мотива создания политических партий – борьбы за власть – их участники объединены в целостное сообщество особым интегратором, обеспечивающим устойчивые связи между его членами. В случае с политическими партиями такая интеграция может строиться на тех же основаниях, что и в социальных сетях (партия в данном случае рассматривается как довольно обширная социальная сеть политических активистов) – совместных ценностях или совместных практиках. Эти интеграторы помимо собственно объединяющего начала являются более или менее устоявшимися линиями политического поведения, причем как отдельных членов сообщества, так и всей структуры, и оказывают широкое влияние на специфику их политической деятельности и дальнейшее развитие. При этом устойчивость и долговечность связей на основе общих ценностей и на основе общих практик весьма различаются, и именно от этого, в конечном счете, зависит сила и длительность существования той или иной политической организации во временных рамках.

Интеграция, построенная на практиках, оказывается более слабой, нежели та, что основана на ценностях. Бóльшая устойчивость ценностей связана с тем, что они трансцендентны, т.е. не доступны опытному познанию, в них верят в силу внутреннего убеждения, не требующего каких-либо доказательств или опровержений. Ценности не формируются в процессе полученного опыта, но, напротив, обуславливают его (если, конечно, не брать во внимание конструкцию «бытие определяет сознание»), а практики есть не что иное, как стратегии поведения, сложившиеся на основе операционального опыта. Ключевой элемент такой интеграции – фактор доверия, выступающего в качестве уверенности в том, что другие разделяют твои фундаментальные ценности и возможности предсказать поведение партнеров по кооперации.[1] Кстати, именно поэтому социологи фиксируют чрезвычайно низкое доверие российских граждан к большинству политических институтов, а партии в этом рейтинге занимают последнее место с минимальным показателем в 7%.[2] Население отказывает в доверии партийным структурам не столько потому, что они слабо отстаивают их социальные интересы, сколько потому, что не предполагают, как они поведут себя в будущем, и насколько партийные ценности соотносятся с их собственными.

Практики же, если они непосредственно не основаны на традициях, как правило, носят рациональный характер и могут легко изменяться. В зависимости от различных внешних и внутренних условий, наличия или отсутствия ресурсов акторы выбирают наиболее выгодные для себя варианты (при ценностной интеграции диапазон выбора ограничен ценностными рамками). Самый близкий пример – политические блоки и коалиции, создающиеся для участия в выборах, формирования правительств или иных совместных политических действий. Но как только участники коалиций достигают общих практических целей, коалиции распадаются. Не является редкостью и их досрочный распад из-за внутренних противоречий, возникающих по большей части в силу отсутствия единой идейно-ценностной основы, и лишь в редких случаях политические организации, созданные поначалу как блоковые структуры, оформляются в качестве полноценных партий. Важно иметь в виду, что здесь интеграция не всегда строится на доверии, просто отсутствие кооперации увеличивает транзакционные издержки и может вести к худшим результатам, нежели ее наличие. Исключением являются многосоставные общества, в которых, как известно, партии объединяются в большие коалиции для поддержания стабильного демократического правления, несмотря на наличие разделяющих их противоречий. Но и там равновесие сил между ними обеспечивается наличием ряда единых для всего общества ценностных ориентаций, смягчающих ценности отдельных его сегментов.[3]

Несмотря на достаточно широкий идеологический плюрализм (а каждая идеология опирается на свою собственную систему ценностей), ценностная интеграция между участниками политических партий и движений в современной России не является доминирующей. Это по сути квазиидеологическая интеграция, где идеологии со всеми своими ценностями играют роль фирменного лейбла и призваны обосновать притязания конкретных личностей и политических группировок на власть. Не случайно внутри значительной части оппозиции время от времени педалируется вопрос о создании единой оппозиционной партии для «борьбы с режимом» и выдвижении единого оппозиционного кандидата на президентских выборах, невзирая на очевидные идейные расхождения среди инициаторов таких действий. Однако серьезных последствий подобная идея не имеет и конкретных результатов не приносит.

Все попытки создания в России зонтичных структур, объединяющих политических активистов исключительно на протестных практиках, потерпели фиаско. Информация о систематических конфликтах в коалиционных движениях «Другая Россия» и «Стратегия-31» из-за различных, подчас противоположных, взглядов и подходов к практической деятельности среди их участников периодически попадает в публичное пространство, а задумывавшиеся как дискуссионные площадки «Всероссийский Гражданский Конгресс» и «Национальная Ассамблея» фактически распались, как только попытались расширить свою деятельность, выйдя за рамки формата форума (т.е. изменив совместные практики).

Аналогично исчезали партии власти 90-х, создававшиеся по принципу принадлежности к правительству и стремления воспроизвести себя в структурах власти. Видимо такая же перспектива ожидает в будущем «Единую Россию», если она останется лишь группой поддержки президента (неважно, с какой фамилией). Показательным является положение еще одной партии, созданной сверху, – «Правого дела». Данная организация находится в глубоком кризисе якобы из-за неверно выбранной конструкции руководства (института сопредседательства), а в действительности - из-за ценностной неопределенности, доставшейся в наследство от СПС: быть либеральной или неоконсервативной партией.

На этом фоне российские партии, построенные на ценностях, имеют больший запас устойчивости. КПРФ от выборов к выборам подтверждает статус главной оппозиционной силы не из-за социальной инерции, как представляется некоторой части экспертов, а скорее в силу мощной ценностной привлекательности, которой обладает коммунистическая идея, объединяющая ее сторонников. «Яблоку» такая интеграция хоть и не позволяет добиваться серьезных электоральных результатов, но в тяжелых непарламентских условиях дает возможность сохраняться в качестве партии и оставаться в легальном политическом поле. В свою очередь, «Партия народной свободы», сформированная на внеценностной основе по принципу «каждой твари по паре» и ради участия в выборах «отставных либералов», некогда бывших у власти, по всей видимости, не будет иметь перспективы превратиться в пусть даже незарегистрированную, но реальную политическую партию.

Таким образом, интеграция, построенная лишь на практиках, не только увеличивает конфликтность внутри политических движений, но и не позволяет им оформиться в качестве современных политических партий. Партии в современном мире существуют уже не в виде «предприятия претендентов» на власть, создающих себе посредством вербовки некую свиту (по Веберу), а в качестве авторитетных выразителей ценностей и представляют собой форму самоорганизации гражданского общества. Отказываясь понимать этот факт, партии обрекают себя на отчужденность от граждан, от возможных сторонников, а значит, рискуют так и остаться самым «слабым звеном» в политической системе.

Иван Большаков, преподаватель кафедры общей политологии, экополитологии и глобалистики Международного независимого эколого-политологического университета

Примечания
[1] См.: Gambetta D. Can We Trust Trust? // Gambetta D. (ed.)
Trust: Making and Breaking Cooperative Relations. N.Y., Oxford. 1988.
[2]
Опрос «Левада-центра», 09.04.2007. «Доверие институтам власти» // http://www.levada.ru/press/2007040901.html
[3] См.: Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах: сравнительное исследование. М., 1997.

обсуждение в жж у Ивана
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments